ЛОГО

Социальные отношения и интересы.

Я много лет живу в России с украинским паспортом. Интервью с Александром Роднянским

Опубликовано: 06.10.2019

Кинопродюсер Александр Роднянский, в прошлом создатель украинского телеканала 1+1 и топ-менеджер российского медиахолдинга СТС-Медиа, в интервью журналу НВ рассуждает о том, какой он увидел Украину после долгого отсутствия.

Уроженец Киева, а в последние пару десятилетий — российский кино- и телепродюсер Александр Роднянский после продолжительного отсутствия приехал в Украину. Член Американской киноакадемии и один из наиболее эффективных телеменеджеров постсоветского пространства прилетел в Киев на несколько дней, чтобы выступить в качестве специального гостя медиафорума Kyiv Media week.

Украину Роднянский надолго покинул в 2002 году, на пике славы и народной любви к его детищу — телеканалу 1+1, возглавив российский телевизионный холдинг СТС-Медиа. И там не сплоховал: за шесть лет он превратил СТС-Медиа в один из крупнейших публичных медиахолдингов Европы с капитализацией $ 4 млрд. Однако с 2011 года, фактически распрощавшись с СТС-Медиа (право влиять на 1+1 он утратил еще в далеком 2008 году), Роднянский полностью сосредоточился на собственных кинопроектах и телесериалах.

Читайте также:
Я много лет живу в России с украинским паспортом. Интервью с Александром Роднянским 1+1 свели к «ПТУшному» пониманию бизнеса. Интервью продюсера и основателя телеканала Александра Роднянского

За прошедшие годы он успел спродюсировать фильмы практически всех заметных российских режиссеров — от оппозиционного Андрея Звягинцева до вхожего в кремлевские кабинеты Федора Бондарчука. А затем стал своим в Голливуде, где в 2012 году совместно с известными американскими режиссерами Томом Тыковером, Энди и Ланой Вачовски спродюсировал американский фантастический фильм Облачный атлас.

Осторожный, как и любой российский бизнесмен, прибывший в Украину, Роднянский отказывается комментировать политические события. Впрочем, поразмыслив, ради НВ делает исключение.

О потере доверия к традиционным политикам:

В последние годы появилось много внесистемных политиков, которые отвечают на запрос массовой аудитории, уставшей от партийной номенклатуры. Это ведь не особенность Украины, то же самое происходит в Италии, где к власти пришла партия Пять звезд с известным комиком Беппе Грилло. И таких примеров немало.

Люди утратили доверие к профессиональным политикам. В Украине многие из них к тому же принадлежали к поколению советских функционеров, аппаратчиков. Вначале Леонид Кравчук, который был первым секретарем ЦК КПУ, а до этого долгие годы секретарем по идеологии. Ну что может быть страшнее, чудовищнее, чем эта позиция? Но сейчас это симпатичный такой президент на покое. Везде дает интервью о демократической Украине.

Потом пришло поколение красных директоров, таких как Леонид Кучма, а за ним — поколение комсомольцев.

И вот наконец‑то в Украине выросло поколение людей, которые Советский Союз не помнят, не знают и не хотят знать. Выбирая Зеленского, они хотят, чтобы их интересы были представлены во власти. Это мое предположение. Я не живу в Украине давно.

О Владимире Зеленском:

Зеленский всегда был необычайно одаренным человеком, он успешный менеджер и долгое время был лидером в команде талантливых людей. Его заявления могут быть популистичны, но Украина в этом не одинока. В США мы тоже имеем дело с победившим президентом-популистом. Популизму не нужны программы, популизму нужны лозунги, отвечающие на потребности среднего класса в США или в Украине. Именно он обеспечивает большую часть голосов.

Роднянский считает Зеленского необычайно одаренным человеком и успешным менеджером / Фото: Наталия Кравчук / НВ

Мудрому политику нужно заговорить на языке избирателей, нужно озвучить их боли, их проб­лемы, их ожидания, их внутренние сомнения. Просто обозначить их, не выдавать желаемое за действительное, не играть западного политика в его экранном понимании, то есть содранного скорее с образов героев сериалов. Зеленскому это удалось, в этом смысле он популист.

О влиянии телевидения на политику:

Сейчас новую украинскую власть называют «элитой победившего телевизора». Но это ведь не новость, начиная со знаменитейших дебатов американских президентов Джона Кеннеди и Ричарда Никсона. Тогда их появление в прямом эфире принесло победу Кеннеди с перевесом в 70 тыс. голосов. Он стал знаменитейшим американским президентом, оставил заметный след в истории США и победил благодаря телевидению. Не в последнюю очередь потому, что был молод, ярок и хорош собой.

А представьте себе, вышел бы Иосиф Сталин на выборы, мерзейший, со своим покрытым оспинами лицом и плохо говорящий по‑русски. Ну куда бы его сегодня избрали?

Телевидение точно не умрет в ближайшее время. Оно по‑прежнему существует как способ донесения прямоэфирных событий, репортажей с мест происшествия. Да, фильмы и сериалы вы будете смотреть на других платформах, это удобнее. Но предвыборные дебаты в прямом эфире, новости в момент, когда они происходят, или футбол вы все равно будете смотреть в прямом телевизионном эфире.

О влиянии на телевидение украинских олигархов:

Читайте также:
Я много лет живу в России с украинским паспортом. Интервью с Александром Роднянским Зеленский и Коломойский будут играть «в классическую украинскую политическую игру поддавки» — основатель 1+1

Украинская реальность — это принадлежащие олигархическим группировкам телевизионные каналы. Они выясняют между собой отношения, ссорятся, мирятся. Они могли стать бизнесом, но не стали. Пошли по другому пути, превратились в информационные подразделения финансово-промышленных корпораций. Причем в пиар-подразделения.

Исход любых выборов решается тем, какой медийной поддержкой обладает кандидат, это тоже аксиома. В этом году победил тот, кто телевидением умело пользуется. Более остроумный, более свежий, более яркий, более симпатичный и более, скажем так, умело формулирующий свои мысли. Он победил тех, кто делал это не так.

О разочаровании в эфирном телевидении:

В эфирном телевидении я разочаровался. В отличие от премиального кабельного, такого как HBO, Showtime, АМС, оно не в состоянии производить качественный контент. Во-первых, потому что производит его для максимально широкой ауди­тории, включающей детей. А это значит, что современный острый, драматичный, подчас неполиткорректный и даже радикальный контент делать в эфирном телевидении нельзя. Там нельзя ругаться, там не может быть откровенных сцен, там не может быть насилия. Все это — не самоцель, но часть того мира, в котором существуют убедительные, аутентичные по способу передачи и разговора о реальности любимые нами сериалы.

Во-вторых, все эфирные каналы — заложники своего бренда. Если канал ориентирован на женскую аудиторию, скажем, старше 35 лет, они все равно будут хотеть от вас мелодраму, мыльную оперу или какую‑то другую историю, ориентированную прежде всего на свою целевую аудиторию.

В украинском эфирном телевидении я разочаровался еще раньше. Разочаровывает политизированность культурного сегмента, неуважение к культурному строительству и образованию.

О канале 1+1:

Я вырос в Киеве, и для меня всегда была важна киевская среда интеллигентных людей. Это были научные работники из НИИ, гуманитарии, интересовавшиеся книгами, театром и кинематографом. Они создавали тот питательный бульон, внутри которого обсуждались проекты, в том числе и 1+1 как канал. Идея же была вполне себе интеллигентного канала с качественным контентом.

Я до сих пор помню его сетку вещания, мы показывали ретроспективы [британского кинорежиссера] Питера Гринуэя или [гонконгского режиссера] Вонг Карвая. К 2000‑м годам, как мне кажется, наша аудитория эволюционировала и ушла на кабельный контент с качественными и глубокими фильмами и передачами.

Роднянский об 1+1: Идея же была вполне себе интеллигентного канала с качественным контентом / Фото: Наталия Кравчук / НВ

Сейчас все свелось к убогому, пэтэушному пониманию бизнеса, когда ты не строишь в длинную, не выстраиваешь коммуникации с аудиторией, а все время общаешься с политиками и олигархами, которые тебе рассказывают кто «наши», а кто «не наши». А людей, чье высказывание интересно, таких как Андрей Сахаров, Мирослав Попович, Иван Дзюба, — их становится все меньше. И мы на полном серьезе обсуждаем не их идеи, а идеи прожженных политиков и телеменеджеров как фактор жизни страны. Мечемся в треугольнике Банковая — Верховная Рада — Кабмин. Рассматриваем убогие представления о телебизнесе с акционерами, для которых качественный контент вообще не в приоритете. Вот это меня разочаровало и продолжает разочаровывать. Поэтому я ушел в кино.

О России и российском кино:

Вы меня назвали российским продюсером, а я таким себя не считаю. Я делаю много фильмов в России, но я делаю много фильмов и за пределами России. Более того, я много лет живу в России с украинским паспортом, и меня в России часто называют украинским продюсером, а здесь российским. Но что делать.

Я действительно очень люблю российское кино и многих российских кинематографистов. Я сейчас, поверьте, не говорю с точки зрения политической конъюнктуры. Горжусь, что я делал картины с Андреем Звягинцевым, а сейчас делаю с Кантемиром Балаговым. Создавал фильмы с Александром Сакуровым, Федором Бондарчуком. Мне все это близко и нравится. Я по‑прежнему ищу талантливых молодых людей. Меня привлекают идеи. Если я встречу талантливых молодых украинских режиссеров, я готов сделать по‑украински сколько угодно фильмов.

Не в этом фокус. Хорошее кино утратило страновую прописку. Даже в Каннах, когда картина участвует в конкурсе, ее не обозначают страной происхождения, и это негласный закон уже несколько десятков лет.

Больше читайте в свежем номере журнала НВ — № 36 от 3 октября 2019 года

banner 240x200px

Популярное